Вечорница. Часть 2 - Елена Воздвиженская

Скрыга затряслась, забилась в конвульсиях, закаталась по высокой траве, зашипела водой на раскалённой каменке в бане:

– Кыш-ш-ш-ш, прочь, прочь, поганка! Больно-о-о-о….

Катюшка же, не переставая, крестила нежить и пела псалом. Скрыгу крючило на земле, она с трудом поднялась на одну ногу и, волоча за собой вторую, поползла, подвывая, в кусты, приговаривая и бубня:

– Чур-чур меня такой ненормальной, у неё и кровь, небось, дурная…

Спустя минуту всё стихло. Катюшка замолчала, и, тяжело дыша, поглядела на Игошек. Те испуганной стайкой сгрудились возле ели.

– А ты храбрая, – протянул один из них, тот, что рассказывал ей про Скрыгу.

– Ненавижу подлость! – с придыханием выплюнула Катя, – Пусть получает своё.

Игошки глядели на неё с восхищением.

– А ты ведь ищешь своего друга?

– Ищу, – отдышавшись, сказала Катюшка.

– А мы поможем тебе его найти! – ответили радостно Игошки.

– Девка сказала, что в Бережках он, – глянула на них Катюшка.

– Да уж понятно, – протянули те, – Тут если кто живой и появляется, так там оказывается непременно. Ну, идём.

– Идём, – ответила Катюшка, и зашагала по тропке, освещаемой зеленоватым светом, исходившим от Игошек, вглубь леса.

Бережки

Горько пахло полынью и пижмой, Катюшка задевала высокие зонтики ногами, и те, растревоженные, осыпались жёлтой пыльцой на её платье, источая сладковато-терпкий аромат. Колючий сухостой утыкался пиками в голые лодыжки, а несколько раз Катюшка даже задела руками крапиву, и теперь они назойливо зудели, покрывшись волдырями.

Страх у Катюшки отчего-то прошёл, то ли волна праведного гнева придушила его на корню, то ли переживания за Димку пересилили все другие страхи, но Катюшка была сейчас абсолютно спокойна и рассудительна.

– Ничего, – думала она, – Чего там такого может быть, в этих Бережках? Обычная заброшенная деревня. В бабулином рассказе из ужасного там был только туман, в нём-то я как раз уже и побывала. Так что, пожалуй, бояться мне нечего. Доберусь до деревни, поищу Димку, и если не найду, то сразу вернусь к мосту и перейду на свою сторону.

– Да и в конце-концов, – пожала она плечами, – Если даже мост к тому времени уже исчезнет, как стращала меня эта девка-старуха, то речка неширокая, можно и вплавь, ну, или на худой конец, меня же всё равно бабушка с дедом хватятся, искать пойдут, и найдут.

При мысли о бабушке сердце Катюшки заныло, как же так, о бабе с дедом она и не подумала совсем? Ведь бабуля велела не задерживаться, а сколько теперь уже времени? Катя достала из сумочки часики, вгляделась в циферблат, блеснувший в свете луны – часы показывали половину десятого, ровно столько было, когда она убежала из клуба! Но ведь уже прошло часа полтора, не меньше! Неужели часы сломались или… Время здесь остановилось?

– Эй, ты чего? Идём же, – запищали Игошки, отлетевшие уже было далёко вперёд, воротясь обратно, и потянув Катюшку за подол, – Недолго уже. Деревня скоро.

Желтобокая луна повисла на небе, запутавшись в корявых ветвях деревьев, и на её фоне лес казался гротескным, как иллюстрация из какой-то книги ужасов. Повсюду росла высокая трава да репьи.

– Странно, – только что осенило Катю, – А откуда же здесь могла взяться тропка, если тут никто не ходит? Надо бы спросить у малышей.

Но только было она собралась открыть рот, чтобы задать вопрос, как те сами запищали:

– Вот они, вот они, Бережки!

И тут же испуганно шмыгнули к Катюшке, сгрудившись вокруг неё, словно цыплята возле наседки.

Та оглядела их с недоумением:

– Вы чего?

– Стра-а-ашно, – протянул один из мелких.

– Там она живёт.

– Кто? – не поняла Катюшка.

– Ижориха.

– Кто-кто? – переспросила Катя.

– Ведьма она, – громким шёпотом прошелестел в ухо третий Игошка, и тут же испуганно смолк и закрутил головой по сторонам.

– Да ведь ты с ней знакома уже, – выдохнул четвёртый, – Девка та – это и есть Ижориха.

– Она умеет и девкой, и кем хошь оборачиваться, – заверещали снова малыши.

– Вот как, – призадумалась Катюшка, – Для чего же только я ей понадобилась, что она решила заманить меня сюда? Ничего не понимаю.

– Постойте-ка, – обрадовалась вдруг она, только что пронзившей её, внезапной мысли, – Так это ведь значит, что не было никакой девчонки!

Игошки сдвинув бровки, молча замерли, повиснув в воздухе.

– Ну, точно говорю вам, не было девчонки! Димка свободен, ура-а-а! – Катюшка счастливо рассмеялась, – Морок это всё был!

– Вот дурная, – переглянулись Игошки, – Первый раз такую видим, чтобы встрече с ведьмой радовалась.

– Вот только для чего было всё это представление, не понимаю, – снова задумалась она.

– Видать, для чего-то надо ей было тебя сюда заманить, – протянули Игошки.

– Зачем?

– Откуда ж нам знать? Может скучно ей стало, давненько уж тут нога человека не ступала.

– Ладно, идёмте, посмотрим быстренько, нет ли в этих Бережках Димки и назад. Мне ещё нужно до рассвета к мосту вернуться и на свою сторону перейти. Кстати, а почему на этом мосту все звуки пропадают, а? Не знаете?

– Так граница там. Между вами да нами. Не каждый ведь день этот мост появляется. Да и не перед каждым.

Катюшка вздохнула:

– Ладно, идёмте.

Они, наконец, вышли из леса и встали на его границе, перед ними раскинулось поле, широкое и покрытое какой-то мягкой травой, чуть выше колена Катюшке, словно за ним ухаживали. А за полем в свете луны различила Катя крыши домов.

– Надо же, они разве целые? – удивилась она, – Бабуля говорила, что тут всё ветхое, рассыпалось да развалилось.

– Так и есть, – зашептали Игошки, – По ночам блазнится тут. Кажется, что все дома, как раньше будто, невредимые. В иных даже свет теплится в окошках. А днём всё вновь как есть становится – крыши проваливаются, проседают, избы набок заваливаются…

– Как же мне Димку здесь отыскать? Да и есть ли он тут? Может ведьма эта ваша мозги мне запудрила? Хочет меня сожрать или что она там делает с людьми? И кто она вообще такая? Тут ведь давно уже никто не живёт. Неужели осталась, когда все уехали? Как же она тут, одна?

– Из-за неё-то и уехали все, – ответили Игошки, – Ижориха эта привела кого-то в деревню, того, кто в тумане стал людей уносить. Вроде как плата это ведьмина, за то, что туман ей силы даёт жить. А теперь жителей нет, так она обманом сюда людей заманивает. Не ходила бы ты, Катюшка, нет поди-ка там Димки твоего.

– Я слышала, как звал он меня, – смутилась Катюшка.

– Так то, небось, те, что в тумане, звали тебя. Ведьма хочет тебя им отдать, туман накормить. А тот ей взамен силы даст, чтобы жить да выкрутасы свои вытворять. Сама-то она старая уже, лет сто поди-ка!

– Что же делать мне? – опечалилась Катюшка, – Если в деревню вернусь, а Димы там не будет, никогда себе не прощу. Ведь не вернётся он потом уже назад. Когда ещё этот мост снова появится? Так что надо идти. Проверю и назад.

– Ну, так мы, коли, с тобой, – окружила её малышня, – Ты нам понравилась, хорошая ты, приветливая, нас приголубила, пожалела. И мы тоже тебе поможем, одну не оставим. Хоть и не любим мы Бережки. Ни за что бы туда не пошли, будь наша воля.

– А где же вы живёте?

– Там, – махнули они ручками в сторону, – Там топи. Там наше место.

Они загрустили.

– А ну-ка, – сказала им Катюшка, – Не вешайте носы. Идём в Бережки, а там придумаем, как дальше быть!

И она скоро зашагала по полю навстречу избам, а Игошки огоньками взвились за ней. Клубы тумана выползли из леса, и, чуть повисев в воздухе, поплыли, застелились понизу вслед за путниками.